Пограничное расстройство личности. Ресурсный центр

Пограничное расстройство личности - это совокупность поведенческих реакций, чувств и мыслей человека, которые дезадаптируют личность и значительно снижают качество жизни.

Это достаточно распространенное расстройство. Им страдают преимущественно индивиды, жизнь которых в период от 1 года до 3 лет характеризуется заброшенностью, отсутствием удовлетворения базовых потребностей, отсутствием отклика родителей (преимущественно матери или объекта её заменяющего) на просьбы ребенка (на улыбку ребенка, его крик, просьбы, потребность во внимание и заботе). Этот период жизни важен для последующего формирования роста и развития личности. К сожалению, упущение в этот период нередко приводит к трагедии во взрослой жизни таких людей.

Какими же особенностями обладает личность с пограничным расстройством?

Гиперчувствительность.

Люди с ПРЛ обладают особой чувствительностью. М.Linehan в своей работе пишет о том, что такая чувствительность подобна тому, как если бы у человека не было кожи.

Чувствительность к критике и расставанию может даже спровоцировать суицидальные попытки. Это тяжелые переживания. Человек, который чувствует всё глубоко, способен и на глубокие устойчивые сильные чувства. Когда речь идёт о стрессе, то чувства могут быть такой силы, что порой они могут уничтожать и как бы разрывать на части человека. Это и особая эмоциональная боль, и невозможность контролировать гнев, и резкая смена радости и гнева, как на качелях.

Люди с ПРЛ часто жалуются на боль в сердце. Из-за их чувствительности часто страдает здоровье (головные боли, боли в сердце, нарушения сна). Эти люди чувствуют всё буквально "костями", то есть очень глубоко. То, что для других людей обыденность, для людей с ПРЛ может оказаться катастрофой. Например, разбитая чашка или потеря личной вещи, поломка телефона превращаются в прямом смысле слова в трагедию. Иными словами, человек с ПРЛ живет так, как будто психика оголена.

Особая чувствительность к расставаниям.

Такие люди очень плохо переносят какие-либо расставания. Иногда это становится для них настолько невыносимо, что они совершают суицидальные попытки. Для них расставание - это стресс. В этот период их поведение может измениться. Они могут стать агрессивными, злыми, недоверчивыми. Они остро переживают, когда духовно близкий человек оставляет их, отвергает, не выражает любовь и признательность.

Для индивидов с ПРЛ очень важна преданность. Они бывают настолько привязаны даже к вещам, например, к сотовому телефону, что могут очень грустить, когда лишаются этой вещи и приобретают новую. Любое расставание сопровождается грустью, злостью, плаксивостью и сильными страданиями.

Одиночество и скука сопровождают жизнь людей с ПРЛ. 

Им кажется, что жизнь идет по кругу, нет ничего особо интересного, всё померкло и стало обыденным. Такие люди часто бывают одни. Им трудно доверять, а потому они и страдают от одиночества. Они боятся близости, бояться быть использованными и поглощенными другим. Есть особый страх и напряжение. Люди боятся, что другой сможет причинить им вред или что-то взять у них. Доверять могут только себе.

Но, в то же время, у них есть особая чувствительность к игнорированию, они не могут переносить безразличия. Таким образом, есть желание общаться, потому что люди чувствуют одиночество, но в тоже время есть и страх этого общения в силу недоверия и страха быть использованным в отношениях, страха поглощения.

Амбивалентность.

В период стресса люди с пограничным расстройством, могут одновременно любить и через несколько часов или минут уже ненавидеть. Чувства характеризуются силой и антагонизмом. Один человек может стать для "пограничного" и другом, и в то же время врагом. То есть наблюдается полярность, контакт на границе.

Идеализация и обесценивание.

Склонность идеализировать людей, видеть в них верх совершенства и через какое-то время обесценивать всё то, что когда-то казалось хорошим. Это тоже амбивалентные чувства. То есть, адекватное представление о людях и себя у людей с ПРЛ отсутствует или снижено.

Стыд.

Стыд присущ людям с ПРЛ. Они часто стыдятся своего неадекватного поведения, а нередко и поведения суицидальной направленности, поведения, которое они не могут контролировать. Они часто говорят: "мне стыдно за себя". 

Отсутствие способности находиться в длительных постоянных отношениях с другим человеком.

Люди с ПРЛ не могут находиться в постоянных длительных отношениях. Они чувствуют тревогу или панику и стараются уйти, а порой даже и убежать из отношений. Они склонны менять объект или находиться в отношениях, имеющих хаотический характер.

Любовь и доверие к животным.

Людям с ПРЛ часто сложно доверять окружающим. Надежным источником доверия они считают животных. Они хорошо взаимодействуют с питомцами, любят их, но в то же время могут дразнить или мало заботиться о них.

Уважение авторитетов.

Уважение авторитетов связано с идеализацией. Если кто-то понравился индивиду с ПРЛ благодаря своей компетентности, знаниям, они запоминают такого человека. К нему испытывают большее доверие и считают его надежным. Такой авторитет может сохраняться всю жизнь.

И напротив, если авторитетный человек когда-то подавил своей властью, то это тоже, как правило, запоминается. Злость на обидчика и недоверие может сохраняться значительную часть времени.

Отсутствие ясных представлений о себе. 

Люди с ПРЛ часто на вопрос «кто Вы?» не могут точно охарактеризовать себя. Их представления о себе дробны. Они собираются по кусочкам от других людей. Например, часть в личности от начальника, субличность от любимого человека, субличность от авторитетного человека. То есть, образно, личность как пирог с разными кусочками от других пирогов.

Способность брать много дел и не доделывать до конца. Активность.

Индивиды с ПРЛ обладают распылительной активностью. Они склонны брать много дел, устраивать хаос, но редко доводить начатое дело до конца. Не хватает терпения и всё быстро надоедает, становится скучным, поэтому им хочется взяться за множество дел. Воспитание последовательности и способности доводить дела до конца могут помочь личности с ПРЛ. В этом часто помогает спорт.

Низкая самооценка и самоуважение.

Люди с ПРЛ, как правило, считают себя недостойными, грязными, униженными. В детстве их часто унижали и игнорировали и, становясь взрослыми, они считают, что не заслужили уважения и хорошего отношения. Их самооценка неадекватно низкая. Они многое могут, но в результате отсутствия веры в себя и свои успехи, неправильной интерпретации происходящего, низкого уровня ресурсов такие люди могут нуждаться в поддержке и не видят в себе что-то хорошее.

В целом, для индивидов с ПРЛ характерны импульсивность, дефицит социальных навыков, одиночество, недоверие, ощущение себя неудачником, скука, пустота, опасное для жизни поведение, зависимости (алкоголизм, наркомания), нанесение вреда себе и окружающим, сильное переживание стресса.

Для индивидов с пограничным расстройством рекомендуется грамотная психотерапия с опытным специалистом. Длительность терапии должна составлять от 5-10лет.

Рекомендуемая психотерапия:

  1. Диалектико-поведенческая психотерапия.
  2. Когнитивно-поведенческая психотерапия + клиент-центрированная психотерапия.

Литература про пограничное расстройство личности:

  1. О.Кернберг "Пограничное расстройство личности"
  2. Марша Лайнен "Диалектико-поведенческая психотерапия пограничного расстройства личности"
  3. Элионор Гринберг "Лечение пограничного расстройства"
  4. А.Бэк "Пограничное расстройство личности"
  5. Депатологизация пограничного клиента (www.psychotherapynetworker.org)

Тарасова Е.

 

Я была в аду. И я поклялась себе, когда я выберусь, я вернусь и вытащу отсюда остальных.

Марша ЛайненО Марше Лайнен (Marsha Linehan), создателе диалектико-поведенческой психотерапии, эффективного метода лечения пограничного личностного расстройства, и о ее борьбе со своим собственным расстройством.

 

- Вы одна из нас?

Пациентка хотела это знать, и её психотерапевт — Марша М. Лайнен из Университета штата Вашингтон,— уже заготовила ответ.
— Вы имеете ввиду, страдала ли я?
— Нет, Марша, — ответила пациентка. - Я имею ввиду, одна ли вы из нас. Похожая на нас. Потому что если вы были одной из нас, это дало бы нам огромную надежду.

«Это всё решило», — говорит шестидесятивосьмилетняя доктор Лайнен, объясняя, почему она решила рассказать свою историю. «Столько людей умоляли меня выступить, и я просто подумала — я должна это сделать. Я в долгу перед ними, не могу умереть трусихой».

 

Никто не знает, сколько людей с тяжёлыми психическими расстройствами живут на первый взгляд нормальной, успешной жизнью, они редко афишируют правду о себе. Они живут, усмиряя шквалы эмоций и болезненных иллюзий, которые могли бы легко затопить любого другого человека.
К счастью, сегодня всё больше таких людей берут на себя риск выдать свою тайну.

«Нужно разрушать мифы о психических расстройствах, придать этим болезням человеческое лицо, показать людям, что диагноз не обязательно должен вести к тяжелой, катящейся под откос, жизни» — говорит Элин Р. Сакс (Elyn R. Saks), профессор Школы права Университета Южной Каролины, автор книги о собственных сражениях с шизофренией («The Center Cannot Hold: My Journey Through Madness»).
«Мы, люди, страдающие от этих расстройств, можем жить полноценной, счастливой, продуктивной жизнью, если у нас есть нужные ресурсы».

Что это за ресурсы? Это лекарственные препараты (обычно), психотерапия (часто), некоторое количество удачи (всегда) и, главное - внутренняя сила, необходимая для того, чтобы если не изгнать насовсем своих внутренних демонов, справиться с ними. По словам бывших пациентов, эта сила может рождаться в самых разных местах: в любви, в прощении, в вере в Бога, в многолетней дружбе.

Доктора Лайнен вела миссия по спасению хронически суицидальных людей, что часто бывает результатом пограничного расстройства личности — загадочного состояния, которое характеризуется в том числе и тягой к саморазрушению.

«Я искренне не понимала в то время, что пыталась справиться сама с собой», — говорит она. — «Но правда в том, что я разработала метод психотерапии, дающий то, в чём я сама нуждалась много лет. Нуждалась, но не могла получить».

«Я была в аду»

На своём горьком опыте она знает, что такое тяжёлое психическое расстройство.

Марша Лайнен попала в Институт Жизни 9 марта 1961 года в возрасте 17 лет и вскоре стала постоянным посетителем изолятора в отделении, предназначенном для самых тяжёлых пациентов. Персонал не видел другого выхода: девушка постоянно повреждала себя, нанося себе ожоги сигаретами, глубоко раня свои руки, ноги, живот, используя любой острый предмет, до которого могла дотянуться.

 

В изоляторе, маленькой комнате с койкой, стулом и малюсеньким зарешечённым окном, не было ничего острого. Но её стремление умереть лишь усугублялось. Поэтому она делала единственное, что могла и в чём видела в то время смысл: билась головой о стену и, позже, об пол. Со всей силы.

«Когда это происходило, я чувствовала, словно это делал кто-то другой. Что-то вроде "Я знаю, что сейчас это начнётся, но не управляю этим, помогите мне, кто-нибудь! Боже, где ты?" — говорит она. — «Я чувствовала себя абсолютно пустой, как Железный Дровосек. Я не только не могла рассказать, что со мной происходило, но и не могла этого понять».

Кое-какие подсказки нашлись в её детстве, которое проходило в Талсе, штат Оклахома. Отличница с ранних лет, талантливо игравшая на фортепиано, она была третьим из шести детей нефтепромышленника и его жены -женщины, совмещавшей заботу о детях с Лигой Юниоров и общественными событиями Талсы.

Люди, знавшие в то время Лайненов, помнят, что у их не погодам развитой третей дочери часто возникали проблемы. Сама доктор Лайнен вспоминает, что чувствовала себя глубоко неполноценной в сравнении со своими привлекательными и успешными братьями и сёстрами. Но какими бы ни были тяжелыми переживания, протекавшие под маской видимого благополучия, никто не обращал на них особого внимания до тех пор, пока на последнем году школы её не приковали к постели ужасные головные боли.

Её младшая сестра Алин Хейнс (Aline Haynes) говорит: «Такой была жизнь в Талсе 1960-х, и я не уверена, что мои родители представляли, что делать с Маршей. Фактически, никто не знал, что вообще такое - пограничное личностное расстройство».

Вскоре местный психиатр рекомендовал отправить её в Институт Жизни, где у нее диагностировали шизофрению. Ее начали лечить мощными препаратами, и проводить психоанализ, многие часы психоанализа. Кроме того, ей прописали лечение электрошоком. Сначала курс из 14 шоков, затем второй - 16. Это не помогло, и вскоре пациентка вернулась в изолятор надзорного отделения.

«Все боялись в конце концов оказаться там», — говорит Сиберн Фишер (Sebern Fisher), другая пациентка этой больницы, ставшая близким другом Марши. "Но независимо от обстановки" - , говорит мисс Фишер, - «Марша была способна на огромную заботу о другом человеке. Её страсть была такой же глубокой, как и её одиночество».

Выписной эпикриз, датированный 31 мая 1963 года, гласит, что «в течение 26 месяцев госпитализации мисс Лайнен большую часть времени оставалась одной из самых тяжёлых пациенток больницы». Вот стихотворение, которое в то время написала больная девушка:
Меня замкнули в четырёх стенах, Но я сама осталась где-то там. Ненужная, заброшена душа, Остались лишь конвульсии в руках.
(They put me in a four-walled room But left me really out My soul was tossed somewhere askew My limbs were tossed here about)

Сколько она ни билась головой, проблема не разрешалась: никто не понимал, что с ней происходит и потому медицинская помощь лишь вредила. Как Марша поняла позже, любое лечение должно быть основано на фактах: какие конкретно мысли ведут к тем или иным эмоциям и дальнейшим плачевным действиям. Лечение должно разрушить эту цепь и научить новому поведению. «Я была в аду», — вспоминает она. — «И я поклялась себе, когда я выберусь, я вернусь и вытащу отсюда остальных».

Радикальное принятие

Она ощутила мощь принятия во время молитвы в небольшой часовне в Чикаго. Шёл 1967 год, прошло несколько лет с тех пор, как она покинула институт, будучи отчаявшейся двадцатилетней девушкой. Врачи давали ей мало шансов выжить вне больницы. Но она выжила, хоть и с трудом: у неё была по крайней мере две попытки самоубийства: в Талсе, когда она вернулась домой, и ещё одна после того, как она переехала в Чикаго в лагерь Y.M.C.A. (Юношеская христианская организация, известная благодаря организации детских лагерей — прим.пер.), чтобы начать всё заново.

Там она снова попала в больницу и стала ещё более потерянной, одинокой и сильнее чем когда-либо преданной своей католической вере. Она переехала в другой лагерь, устроилась клерком в страховую компанию, начала посещать вечерние занятия в Университете Лойолы и стала часто молиться в часовне Ритрит-центра Тайной Вечери (Cenacle Retreat Center).

«Однажды ночью я стояла там на коленях, подняв глаза на распятие, и вдруг всё пространство заполнилось золотым свечением — и внезапно я почувствовала, как что-то снисходит на меня», — говорит она. — «Это было такое трепещущее чувство, и тогда я побежала в свою комнату и сказала: „Я люблю себя“. Это был первый раз на моей памяти, когда я говорила сама с собой в первом лице. Я почувствовала, что изменилась».

Подъём длился около года, потом ощущение опустошённости вернулось, став словно пробуждением от романа. Но что-то изменилось. Теперь она могла выдерживать свои эмоциональные бури, не нанося себе порезов или другого вреда.

Что же изменилось?

Чтобы найти ответ, ей понадобились годы изучения психологии — а она получила докторскую степень в Лойоле в 1971 году. На поверхности всё казалось очевидным: она приняла себя такой, какая есть. Она столько раз пыталась убить себя, потому что пропасть между тем человеком, которым она хотела быть, и человеком, которым она была, повергала её в отчаянную, безнадёжную, глубокую тоску по жизни, которой она никогда не знала. Эта пропасть была реальной, и через неё было невозможно перебросить мост.

Эта базовая идея — теперь она называет её радикальным принятием — стала особенно важной, когда она начала работать с пациентами в клинике по суицидам в Буффало, а затем и в исследовательской работе. Да, настоящие изменения возможны. Когнитивная психотерапия показывает, что люди могут осваивать новые способы поведения и новые действия могут со временем изменить лежащие в их основе эмоции.

Но люди с пограничным расстройством личности пытались измениться миллион раз и потерпели неудачу. Единственным способом достучаться до них было признание, что их поведение имело смысл: мысли о смерти были сладостным освобождением от страданий.

«Она была очень креативной. Я сразу это увидел», — говорил Джеральд С. Дэвисон (Gerald C. Davison), который в 1972 году принял доктора Лайнен в постдокторат по поведенческой терапии в Университет Стоуни Брук. — «Она могла говорить людям то, что они не хотели слышать, и при этом они не чувствовали себя поверженными».

Ни один психотерапевт не может обещать быстрых изменений, или «инсайта» и уж, тем более, яркого религиозного озарения. Но теперь психолог Лайнен нащупала два, на первый взгляд противоположных принципа, формирующих основу лечения. Первый принцип - принятие жизни такой, какая она есть, а не какой она должна быть. Второй - необходимость в изменении, несмотря на реальность, а благодаря ей.

Продираясь сквозь дни

«Я решила работать со сверхсуицидальными людьми, с очень сложными случаями, потому что это самые несчастные люди в мире — они считают, что являются самим злом, что они очень, очень, очень плохие, — а я понимала, что это не так», — говорит она. — «Я понимала их страдание, потому что сама была там, в аду, не имея ни малейшего представления, как оттуда выбраться».

Она решила лечить людей с диагнозом, который поставила бы самой себе, — с пограничным расстройством личности. Это малопонятное состояние характеризуется потребностью в эмоциональной поддержке, вспышками эмоций и саморазрушительными наклонностями, часто ведущими к нанесению себе порезов и ожогов. Во время психотерапии пограничные пациенты могут вызывать ужас — быть манипулятивными, враждебными, иногда зловеще молчаливыми, и они печально известны своими яростными демаршами с угрозой совершить самоубийство.

Доктор Лайнен обнаружила, что тотальное принятие по крайней мере помогает удерживать пациентов в кабинете: пациенты принимают себя, принимают свои сумасшедшие порывы ярости, пустоту и тревогу, значительно более интенсивные, чем у большинства людей. В свою очередь, терапевт принимает, что с учётом всего этого порезы, ожоги и попытки суицида имеют определённый смысл.

Наконец, терапевт пробуждает в пациенте готовность изменить своё поведение, дать вербальный обет в обмен на шанс жить. Она формулирует это так: «Психотерапия не работает с теми, кто уже умер».

Но, делая карьеру и поднимаясь по академической иерархии, перейдя из Католического Университета Америки в Университет штата Вашингтон в 1977, она на своём опыте поняла, что принятия и изменений не всегда достаточно. В течение первых лет в Сиэттле она иногда чувствовала желание покончить с собой, и сегодня она иногда чувствует вспышки паники, например во время проезда по туннелям. В течение многих лет она время от времени обращается к психотерапевту за поддержкой и наставлением (но ни разу не принимала препараты после Института Жизни).

Лечебный подход доктора Лайнен, который теперь называют диалектической поведенческой терапией или D.B.T. (dialectial behavioral therapy), тоже включает обучение многим навыкам. Готовность измениться, в конце концов, мало что значит, если люди не обладают инструментами для её реализации. Она использовала техники поведенческой психотерапии и добавила многие другие. Например, противоположное действие, когда пациенты действуют противоположно тому, что им хочется сделать при неадекватных эмоциях. Или медитацию осознанности, технику из дзэн, в которой люди фокусируются на своём дыхании и наблюдают за тем, как эмоции приходят и уходят, не переводя их в поступки. (Теперь медитация осознанности стала важным элементом множества видов психотерапии).

В исследованиях 1980-х и 1990-х годов учёные из Университета штата Вашингтон и из других учреждений зафиксировали успехи сотен пограничных пациентов, находившихся в группе высокого риска суицида, и еженедельно проходивших сеансы диалектической психотерапии. Они совершали значительно меньше суицидальных попыток, реже попадали в больницы и были больше склонны продолжать лечение, чем пациенты, получавшие другие виды психотерапии. Сейчас D.B.T. широко используется для лечения самых трудных клиентов, включая несовершеннолетних правонарушителей, людей с расстройствами питания и наркозависимых.

«Я думаю, D.B.T. стала так популярна, потому что помогает в том, что не могли лечить раньше; когда дело касалось пограничного расстройства личности, психотерапевты чувствовали полную растерянность», — говорит Лиза Онкен (Lisa Onken), руководитель отделения поведенческого и интегративного лечения Национального Института Здоровья. — «Но тот факт, что она вызвала резонанс у многих специалистов в нашем сообществе, полагаю, во многом связан с харизмой Марши Лайнен, с её способностью устанавливать контакт как с клиницистами, так и с научной аудиторией».

Наверное, самое замечательное то, что сегодня доктор Лайнен может рассказать свою историю. «Сейчас я очень счастлива», — говорит она в интервью. Она живет неподалеку от университета, в котором работает, вместе со своей приёмной дочерью Джеральдин и её мужем Нэйтом. «Конечно, у меня ещё бывают взлёты и падения, но, думаю, не больше, чем у других». После своего публичного признания, она посетила тот самый изолятор, переделанный теперь в небольшой кабинет. «Ого, гляньте, они поменяли окна», — говорит она, всплеснув руками. — «Так стало намного светлее».

Статья в New York Times. Автор - BENEDICT CAREY . Перевод Владимира Снигура. http://www.psychodinamica.ru/pogranichnoe_rasstroystvo/dbt/marsha_linehan.php

 

 

 

«Я» пограничной личности 


Наталья Ермакова 
Врач-психиатр 
Многие читающие, изучающие, работающие и просто живущие рядом с человеком, страдающим пограничным расстройством личности часто задаются вопросом, а почему так происходит. Ну, вот что там внутри заставляет человека вести себя так безответственно и саморазрушительно? 

На этот счет проводилась масса исследований. Пытались определить, что именно «пограничник» чувствует и как он сам себя ощущает. Много на этот счет было написано Отто Кернбергом. Именно он обратил внимание что пограничная личность себя не ощущает непрерывной. 

Более того, человек себя ощущает диффузно и довольно противоречиво. Т.е. другими словами, человек не чувствует четко кто он есть и может совершенно по-разному оценивать себя в разных ситуациях. 

Именно, из-за этого нечеткого "я" пограничная личность вынуждена защищаться. Ну если ты не уверен в том, что ты существуешь, то естественный процесс как-то прояснить ситуацию. Окружающие, они кто? 

Это часть тебя или нет? И что они хотят? Вот считаешь так человека частью себя, живешь с ним, в душ ходишь…и вдруг внезапно обнаруживаешь, что в душе кто-то чужой. Ужас! 

Вот вы бы сами как среагировали, если бы вдруг обнаружили рядом с собой в душе чужого дядьку или тетьку. А то еще и не одну. Ну вот так же и пограничник реагирует, когда начинается его черная полоса. 

Вдруг он обнаруживает, что в толпе незнакомцев. Ну, может незнакомцы и добра желают, но вот фиг их знаешь! 

"я" пограничной личности.jpg 

Защиты у пограничной личности весьма примитивные. Совсем детские. Не дал конфетку – плохой. 

После Керберга Мак Интири выдвинул свою теорию нарративной идентичности. В кратце, мы сами себя ощущаем в связи с нашими состояниями и переживаниями в прошлом, в том что мы чувствуем в данный момент, и то что мы планируем ощутить и увидеть у себя в будущем. 

Т.е. наша я-концепция это результат нашей жизненной истории. В отношении пограничных личностей было показано, что они не имеют связи между своими я-прошлым, я-настоящим и я-будущим. Не то, что этих я совсем нет и они не помнят что с ними что-то было и не планируют в будущем. Они отдельны. 

Считается, что именно по-этому пограничная личность может во время приступа гнева полностью потерять чувство любви к кому-то. Теряется связь с прошлыми положительными переживаниями. 

У них так же распространено магическое мышление, в частности, что касается собственных мыслей: «Я вот только подумал, и оно произошло». Предыдущие события не имеют связи с настоящим, и единственно, что может объяснить проишествие – предшествующая мысль. 

Вероятно, тяжесть расстройства определяется тем насколько плотно связаны между собой эти временные я и на сколько узкую полоску времени занимает я-настоящее. Если скажем это пара месяцев, то с этим можно недурно жить, а вот если 5 минут, то планирование своих реакций и управление ими выходит за пределы вероятного. 

Как бы там не было, пограничная личность имеет сильные сомнения в том, кем же она является. Если только отталкиваться от я-настоящего, то это довольно трудно. 

Часто пограничная личность испытывает трудности собственной идентификации в: 
самооценке 
сексуальной ориентации (увидел красивое создание своего пола и задумался, а может я и не гетеросексуал) 
долгосрочных планах (вопрос кем хочу быть, с кем хочу жить и т.пю продолжает звучать всю жизнь ) 
отношениях (постоянные изменения желаний – с кем дружить, с кем не дружить, стоит ли влюбляться или нет) 
ценности (то буду духовным, то буду богатым) 
Откуда они берут источник вдохновения для вот этих перемен? Часто они присваивают интересы и взгляды другой личности, как свои. Потом они вдруг обнаруживают, что эта часть не их и в отвращении ее выбрасывают в лицо «донора части личности». 

Если пограничник высокофункционирующий, то он довольно продолжительное время может казаться душкой и всем нравиться. Нахватавшись чужих частей личности он нормально функционирует, до тех пор пока не обнаружит, что «в душ пробрались чужие». Дальше всплеск эмоций и агрессия. 

Вообще, не сказать, что от этого всего человек счастлив. Хоть из-за разрыва между временными я он не очень четко помнит, что его заводит на скандал и вроде бы, как бы кто-то должен быть виноват, потому, что вот вены порезаны и посуда побита… пограничник чувствует большую часть времени себя отверженным. 

Во-первых он не может без других ибо нет своего четкого "я". Ему нужен рядом другой человек, и если его нет – чувство тяжелого одиночества, неудовлетворенности и пустоты. 

Во-вторых, за то что жизнь не складывается – возникает чувство стыда и вины, которые порой занимают ведущее место среди всего остального. 

В-третьих, пограничники сами себя стигматизируют и делают это более отчаянно, чем люди с любыми другими расстройствами. Они не всегда говорят об этом другим, но чувство, что даже если все вокруг гады, то я все равно несчастлив постоянно присутствует.

 

Мы отвергаем, нас отвергают.... О пограничном опыте